Бункер

Эту дверь не открывали двенадцать лет. На занятиях вам показывали старую запись последней экспедиции. Изображение дрожало, по экрану ползли серые полосы. Шесть фигур в одинаковых защитных костюмах по очереди проходили через шлюз. Лиц за масками не было видно. Только фамилии, выведенные чёрной краской на спинах, да тяжёлые баллоны, покачивающиеся в такт шагам. Никто из них не обернулся. Вокруг собралась почти вся станция. Люди стояли в коридоре, теснились на лестнице, поднимали детей над головами. Когда наружная створка начала закрываться, кто-то захлопал. Остальные подхватили - громко, торопливо, почти с отчаянием. Словно аплодисментами можно было удержать тех шестерых на экране. Или убедить себя, что они уходят ненадолго. Вернулся только один. Его внесли через девять дней. На записи этого уже не было. Только рассказы: обгоревший костюм, кровь под маской, пальцы, стиснувшие пустой ремень от оружия. Максим Руденко прожил ещё несколько лет, но так и не смог объяснить, что случилось с остальными. После этого наружные ключи убрали в разные сейфы. Один передали коменданту, второй - начальнику охраны. Сам шлюз перевели в режим тройного подтверждения. Разговоры о новых выходах наверх постепенно сделались неприличными. Их не запрещали - просто после таких разговоров в столовой замолкали соседи, а старшие начинали смотреть так, будто перед ними уже покойник. Ты знаешь эту историю наизусть. Все внутренние знают. Поэтому сейчас, стоя перед той самой гермодверью, ты сразу узнаёшь сигнал. Три удара. Пауза. Ещё два. Гул вентиляции заполняет наступившую тишину. Датчик движения по-прежнему показывает пустоту. Камера снаружи передаёт только серую рябь. Затем на краю пульта вспыхивает маленький янтарный огонёк. Внешний сервисный разъём подключён. Кто-то находится по ту сторону двери. И пока никто в бункере, кроме тебя, об этом не знает.