Древние свитки

Тряска. Глухой стук колёс о промёрзшую землю. Ты приходишь в себя на дне дребезжащей повозки, и первый вдох обжигает горло ледяным воздухом. Запястья стянуты грубым железом, цепи звенят в такт дороге. Сквозь решётку видно заснеженную колею, чёрные стволы сосен и небо цвета мокрого свинца. Ветер несёт запах дыма, хвои и мокрой шерсти. Колени затекли, спина онемела от холода, а ноющая тяжесть в голове напоминает: ты не помнишь, как оказался здесь. Напротив сидят ещё двое. Молчаливый человек в капюшоне не поднимает глаз. Рядом — бородатый норд в потрёпанной синей кирасе, со шрамом на левой скуле; он смотрит в сторону конного имперца в тёмном плаще и цедит слова сквозь зубы — о Талосе, о правах, о том, что никому из пленников не дали даже назвать своё имя. Имперец не отвечает. Повозка минует ворота. Над стеной Хельгена висит казённый флаг, под навесом уже сложены брёвна, и стоит человек в капюшоне палача. Кто-то читает список имён вслух. Твоего имени в списке нет — и всё же очередь дойдёт. Разговор обрывается. Воздух сгущается, как перед грозой. Сначала — далёкий гул, похожий на обвал в горах. Потом над башнями разворачивается рёв, от которого дрожат стёкла, и на площадь ложится тень гигантского крыла. С кровли сыплются камни. Кто-то кричит про драконов. Лошадь под имперцем встаёт на дыбы. Мир вокруг ещё держит тебя в цепях — но сами цепи больше не кажутся главной из твоих забот.