Fatum Astartes

Ты просыпаешься за минуту до горна — тело помнит расписание лучше хронометра. Койка, холодная стена клети, ниша для клинка. Сквозь палубу проходит гул верфей Оракула: где-то за обшивкой литейные цеха варят броню, стапели держат киль нового линкора. Сорок секунд до подъёма. Ты лежишь неподвижно, потому что не понимаешь, кто ты. Первая память короткая, как удар: имя, звание, одиннадцать кампаний, шрам на левом предплечье. Боевой брат пятой роты Ультрамаринов. Вторая память длиннее целой жизни. В ней ты жил в другом мире, где всё это было рассказом: Великий крестовый поход, двадцать сыновей Императора, любимец, поставленный над всеми. Там ты знал эту войну по книгам — и знал, чем она кончится. Горн. Ты встаёшь, и тело делает утренний ритуал без тебя: одежда, клинок, короткая молитва машинам. Братья в проходе кивают знакомыми лицами. Всё на месте. Только под нагрудной пластиной что-то сжалось и не отпускает. На выходе из кубриков тебя перехватывает вестовой. — Приказ на плитке, брат. Капитан собирает командиров отделений через полчаса. Плитка тяжёлая, ещё тёплая от его ладони. Маршрут сопровождения, состав эскадры, точка соединения с флотом Верховного военачальника. Имя Хоруса стоит в заголовке — просто, по-уставному, как имя человека, которому ещё верят.