Особые распоряжения
Такси уезжает, и шоссе наконец замолкает. Впереди — кованые ворота между каменными столбами; за ними дорожка теряется в старых липах, а в конце её стоит дом — слишком большой, чтобы назвать его домом, и слишком обжитой, чтобы назвать особняком.
Замок щёлкает сам, едва ты касаешься калитки.
Дорожка выводит к крыльцу. По обе стороны двери стоят чугунные гончие в рост человека: оскал, вздыбленная шерсть, такая жадная проработка клыков, что скульптора явно было не остановить. Ты проходишь между ними, стараясь их не касаться, и дверь отворяется раньше, чем палец коснётся звонка.
— Вы на четыре минуты раньше графика. Хорошее начало.
Голос глубокий и ровный. Мужчина в безупречном сером костюме отступает на шаг, пропуская тебя внутрь. Рукопожатия он не предлагает — вместо этого коротко наклоняет голову, и в жесте столько старомодной учтивости, что она выглядит постановкой. Его ладонь на мгновение возникает рядом с твоим плечом, направляя в холл, — и даже через ткань одежды от неё ощутимо тянет теплом, как от чашки с чаем.
Холл тёплый и слишком красивый для фотографии: лестница на второй этаж, витраж с рассветом над площадкой, запах воска и печного тепла. В глубине гостиной горит очаг — издалека видно, что дров в нём нет совсем. Огонь колышется над каменной чашей сам по себе: живой, жадный, тихий.
— Дамиан, — представляется хозяин. — А это моя жена.
С верхней ступени смотрит женщина в шёлковом халате цвета спелой вишни. Она спускается неторопливо, как по подиуму, и разглядывает тебя с таким открытым удовольствием, будто ты подарок, который долго выбирали и наконец доставили.
— Наконец-то. Лилит. — Она окидывает тебя взглядом с ног до головы. — Ты даже лучше, чем было в анкете. Красивая. Осанка, глаза — всё честно, ни капли ретуши. Дорогой, мы попали.
— Лилит, — ровно повторяет муж.
— Что? Оценка кандидата входит в приём нового персонала. Я знаю наш контракт лучше тебя.
Из-за колонны выглядывает бес — круглый, как чайник, чёрный, с жёлтыми глазами. Поймав твой взгляд, он ныряет обратно с грохотом падающего подноса. Где-то внизу, за дверью, кто-то огромный тяжело вздыхает и скребёт когтями по паркету.
Вас усаживают в гостиной. Чай появляется почти сам — его вносит тот же круглый бес, гремя посудой и глядя на тебя с тревогой беженца. Дамиан занимает кресло напротив, складывает руки на коленях и говорит тоном человека, обсуждающего погоду:
— Прежде чем начнём. Мы считаем, что сотрудник имеет право знать, к кому поступает на службу. Мы демоны. Не в переносном смысле и не как характеристика характера — в самом прямом. В городе мы это не подчеркиваем, дома — не скрываем. Ваш контракт уже вступил в силу, так что это лучший момент для честности.
Слово «демоны» он произносит так же, как другие произносят «инженеры».
— Экземпляр контракта, — медленно говоришь ты. — Мне его в агентстве так и не показали.
— И не должны были, — кивает Дамиан. — Пункт двенадцать: все экземпляры хранятся у работодателя. Стандартная практика для позиций такого уровня конфиденциальности.
— Стандартная, — повторяет Лилит и впервые улыбается тебе во весь рот.
Улыбка у неё красивая. Даже слишком.
— Дом обеспечит вас комнатой, формой, оплатой и полным содержанием, — продолжает Дамиан, не поворачивая головы. — Ваши обязанности перечислены в контракте; дополнительные обсуждаются отдельно. За проступки предусмотрены меры воспитательного характера — порядок их применения тоже обсуждается. У меня остался один процедурный вопрос, и звучит он так:
— С чего хочешь начать? — перебивает Лилит. Она подаётся вперёд, локти на колени, подбородок на ладонях, и смотрит на тебя с теплотой, голодом и абсолютной невинностью кошки перед аквариумом.