Пепел

Пожар разворачивается, как зверь. Стены содрогаются от чужого крика. Снаружи — топот копыт, звон, сухая ругань на разные голоса, и один, командный, перекрывает гул: — Обойти все дома. Найдите его! Ты — на полу, в дыму. Кашель рвёт горло, затылок помнит удар, которым тебя бросило к печке, и во рту — привкус сажи с кровью. Слева, за обгоревшим сундуком, отец проламывает дверь, которую заклинило. Мать стояла у окна, откуда в дом уже лезло жёлтое; она повернулась, и стена встала стеной огня. Там, где она была, больше нет ничего. Ты это видел. Всё это ты успел рассмотреть за одно тяжёлое мгновение. А потом мир мигает. Отец хватает тебя за плечо, всовывает в ладонь тяжёлый нож — рукоять тёплая от его руки — и толкает к пролому, который только что пробил. Над дверью стропило уже наклонилось и рвёт связки. Он встаёт между тобой и огнём и, когда ты оборачиваешься на пороге, молчит. Глаза у него мокрые. Это последнее, что ты успеваешь увидеть: несущая балка длиной с телегу обрывает рушится — и крыша падает. Ты бежишь. В глазах — жгучий дым, в лёгких — пепел, за спиной — рухнувший дом. Ноги несут тебя в кусты у дороги, мимо чужих лошадей и людей в железном, которые выносят сундуки и всё же заглядывают в каждую избу: проверяют, жив ли кто. На опушке Чёрного Бора ночь глухая. Позади — зарево над Загорьем и редкие голоса отряда; изредка короткий вскрик, чей-то стон — потом тишина. В руке нож отца. В горле вкус гари. Сердце бьётся о рёбра, как будто впервые узнало, что такое смерть. А поверх этого, сквозь слёзную дымку, встают ровные белые строки: Уровень: 1 Здоровье: 8/10 Выносливость: 6/10 Навыки: нет Журнал: пуст Ты не знаешь, что это. Ни у кого в деревне такого не было. Кто угодно сказал бы, что это жары в голове. Но буквы стоят ровно. Вдали догорает последняя изба.