Поместье
В большом зале дождь идёт тише, чем снаружи, но почти так же уверенно.
Вода собирается на потемневшей балке, падает на каменный пол и расплывается рядом с мозаичным гербом дома Ровен. Под трещиной уже стоит медный таз. Второй таз Марта Рейн молча переносит к окну, где новая струйка пробивает штукатурку.
На её поясе висит связка ключей — столько железа, что оно оттягивает ткань жакета. На длинном столе лежат три раскрытые книги, печать в деревянном футляре и лист судебной передачи Белого Ключа.
Три недели назад письмо окружного суда нашло тебя в другой провинции. Имя Эдрика Ровена было знакомо только по редким семейным обмолвкам: брат одного из твоих родителей, оставшийся здесь после давней ссоры. Личной встречи с ним не было.
Вчера писарь в Далене провёл пальцем по родственной цепочке на этом листе. Эдрик Ровен — бездетный. Ниже — имя одного из твоих родителей, перечёркнутое датой смерти. Ещё ниже — твоё. Приходские книги не оставили суду другого живого наследника.
Подпись передала тебе не обязанность спасать род, а право самому распорядиться имением до долгового разбора. Без личного принятия Белый Ключ перешёл бы под внешнее управление. Чернила уже высохли.
— Жилыми остались кухня, четыре комнаты и восточная половина крыла, — говорит Марта. — Конюшня держится. Амбар сухой. Мельница стоит с осени.
У шкафа работает человек в дорожном плаще цвета мокрого угля. Он продевает красный шнур через ручки, сверяет номер с описью и закрепляет маленькую свинцовую пломбу. Делает это без торжества, как мастер, закрывающий инструментальный ящик.
— Илар Бранн, — представляется он, выпрямляясь. Медное кольцо на правой руке несёт тот же знак, что стоит на половине долговых писем. — Мой дом не требует продажи сегодня. До разбора в Далене восемьдесят девять дней. Но заложенное имущество должно остаться на месте или получить согласованную замену.
За дверями большого зала глухо переговариваются люди. Не слуги: на мокрых плащах нет гербовых цветов, а грязь на сапогах пахнет свежей пашней.
Марта кладёт перед тобой узкий железный ключ.
— От господского амбара. Там двадцать семь мешков прошлогодней ржи. Северное поле нужно сеять сейчас, и арендаторы пришли просить зерно до урожая.
Илар переворачивает одну из книг. Красная черта проходит как раз под строкой «рожь, залоговая опись».
— Если зерно уйдёт в землю, — говорит он, — в обеспечение нужно записать что-то другое. Или согласовать новый договор. Я готов его выслушать.
Снаружи ветер ударяет в ставню. Где-то во дворе лошадь тянет цепь, и вслед за этим раздаётся сухой треск старой доски. Марта не оборачивается. Илар закрывает чернильницу, но книгу не убирает.
Ключ от амбара лежит рядом с долговой описью. За дверью ждут люди, которым через несколько недель понадобится поле, а над гербом дома снова падает тяжёлая капля.