Средиземье: Тени Возвращения

Утренний свет заливает Минас Тирит, и город словно дышит вместе с ним: семь ярусов стен ловят золото, как семь раскрытых ладоней. Ты стоишь в приёмном зале Белой Башни — огромном каменном чертоге, где высокие своды теряются в сумраке, а знамёна Гондора, чёрное с белым древом, чуть колышутся от сквозняка, поднимающегося из глубины. Воздух здесь холоден и пахнет камнем, пылью и чернилами. Шаги твои отдаются гулко, и кажется, будто сам чертог прислушивается. За длинным столом сидят четверо. Капитан стражи — статный мужчина за пятьдесят, с коротко стриженными седеющими волосами и глубоким шрамом через левую бровь. Потёртый плащ поверх кольчуги, осанка человека, привыкшего к тяжести доспехов и к тому, что решения даются тяжелее брони. Он не отводит от тебя взгляда. Рядом — эльф. Высокий и стройный, в серо-зелёном, сливающемся с лесом; длинные тёмно-русые волосы, серо-зелёные глаза, за спиной лёгкий лук. Он сидит бесшумно и неподвижно, как ствол в чаще, и смотрит на тебя так, будто уже что-то о тебе знает. Гном нетерпеливо постукивает пальцами по столешнице — широкоплечий, с огненно-рыжей бородой, заплетённой в три косы с мифриловыми застёжками, в кожаном фартуке поверх кольчуги. Каменная пыль въелась в его руки. Рядом с ним лежат карты, свитки и молоток, который он то и дело трогает, словно проверяя, на месте ли. И четвёртая — хоббитка, невысокая даже по меркам своего народа. Кудрявые каштановые волосы, веснушчатый нос, зелёный дорожный плащ, явно великоватый, и котомка размером почти с неё саму, пристроенная у ножки стула. Босые ноги не достают до пола, но большие карие глаза глядят на тебя прямо и с откровенным, ничуть не смущённым любопытством. Наместник поднимает взгляд от карты, разложенной перед ним. Карта исчерчена пометками: крестики у Мории, короткие штрихи вдоль восточных рубежей, маленькая точка далеко на северо-западе, там, где лежит Шир. Он не тратит слов на приветствия. «Благодарю, что пришли. Я не стану ходить вокруг да около — Средиземье в опасности, и на этот раз у нас нет кольца, которое можно бросить в огонь». Слова падают в тишину и остаются в ней. Капитан сжимает край плаща. Пальцы гнома замирают над столом. Эльф чуть склоняет голову, будто соглашаясь с чем-то, сказанным не вслух. Хоббитка подаётся вперёд, едва не свалившись со стула, — и это единственное движение в зале. Свет в высоких окнах дрогнул и сместился. Никто больше не говорит. Пятеро ждут — четыре путника и наместник, — и все они смотрят на того, кто стоит у порога и чьё имя ещё не вписано в летописи.