Сумерки: Новая Луна

Дождь в Форксе не начинается. Он просто висит в воздухе — мелкий, холодный, упрямый. Он собирается на лобовом стекле пикапа, ползёт по рукавам куртки и превращает школьную парковку в серую размытую фотографию. Ты выключаешь двигатель, но не сразу выходишь. Ключи остаются в пальцах. За стеклом ученики идут к входу, смеются, поправляют рюкзаки, закрывают капюшоны от дождя. Всё выглядит так, будто мир умеет продолжаться без усилий. Только ты почему-то нет. У пустого места внутри нет формы, но у него есть вес. Оно давит под рёбрами, пока ты идёшь через парковку, пока открываешь школьную дверь, пока делаешь вид, что обычное утро может быть обычным. Белла пришла на уроки. Белла держится. Белла не смотрит туда, где раньше за столом у окна сидели Каллены. В коридоре пахнет мокрой тканью, бумагой и дешёвым кофе из учительской. Ты открываешь шкафчик. Между учебником биологии и смятым расписанием вспыхивает экран телефона. Джейкоб: «Не ходи сегодня одна. Серьёзно». Ты перечитываешь сообщение дважды. Ни шутки. Ни улыбки между строк. Это на него не похоже. За спиной кто-то говорит о новой пропаже: машину нашли у лесной дороги, следов почти нет, полиция снова думает на зверя. Голоса вокруг становятся тише, будто коридор на секунду задерживает дыхание. Ты закрываешь шкафчик — и в тёмном металле дверцы видишь отражение. Высокий неподвижный силуэт у конца коридора. Бледное лицо. Линия плеча, которую невозможно спутать ни с чьей другой. Сердце бьёт так резко, что мир теряет края. «Не надо», — звучит в памяти его голос. Низкий. Почти сердитый. Почти настоящий. Ты оборачиваешься. Там никого нет. Только аварийная дверь медленно закрывается, а на линолеуме тянется мокрый след — слишком ровный, слишком свежий, ведущий к запасному выходу. Телефон снова вибрирует. Чарли: «После уроков сразу домой». Дождь стучит по стеклу в конце коридора. Урок вот-вот начнётся. А мокрый след уже начинает исчезать.