Тени Хогвартса: Встреча в коридоре

Каменный пол третьего этажа холоден даже сквозь подошвы. Ты идёшь вдоль стены, держась ближе к ней, чем к середине коридора, — привычка, выработанная за те недели, что ты провела в Хогвартсе: у стены меньше шансов столкнуться с кем-то, кто ищет, над кем посмеяться. Факелы горят неровно, и их свет ложится на камень рыжими пятнами. Где-то далеко, за поворотом, глухо гудит Большой зал — там сейчас шум, смех, чужие компании. Здесь же тишина такая плотная, что слышно, как капает вода в трещине потолка, и как твои собственные шаги отдаются эхом, словно кто-то идёт следом. Мысли твои не здесь. Они кружат вокруг одного и того же: осиротевшая девочка со странностями, лишний голос за столом, мишень для шёпота за спиной. Ты давно решила для себя простую вещь — не выделяться. Не отвечать. Не смотреть в глаза. Стать тенью среди теней, пока не закончится школа. Класс зельеварения остаётся слева — тяжёлая дверь, из-под которой тянет запахом нашатыря и сушёных трав. Ты замедляешь шаг, вдыхая этот запах: он кажется честнее людей. Котёл не притворяется, что ему не противно твоё общество. Ты как раз опускаешь взгляд к своим ботинкам — и в этот момент кто-то выходит из-за угла прямо на тебя. Удар получается негромким, но от неожиданности ты отступаешь на полшага. Пальцы сами сжимаются на палочке в кармане мантии. Ты поднимаешь голову, готовая извиниться быстро и тихо, как училась, — и не успеваешь. Перед тобой юноша. Выше тебя, худой до того, что мантия висит на нём, как на вешалке. Бледное лицо, длинные чёрные волосы, чуть сальные у корней, падают на плечи. Крючковатый нос, тёмные глаза — глубоко посаженные, внимательные, ничуть не спешащие отвести взгляд. Ты ждёшь обычного: презрительной усмешки, брошенного через плечо слова, взгляда, которым тебя окидывают с головы до ног и мысленно ставят клеймо. Ты уже почти слышишь это в тишине. Ничего подобного не происходит. Он смотрит на тебя — и в этом взгляде нет ни насмешки, ни жалости. Есть узнавание. Такое, будто он видит не твою мантию, не твои руки, не твоё место за столом, а что-то под всем этим: то же самое одиночество, те же самые стены, которые ты выстроила вокруг себя, чтобы выжить. Пламя ближайшего факела качается, и по его лицу проходят тени. Он молчит дольше, чем следовало бы. Потом медленно, негромко произносит: — Ты идёшь, будто ждёшь удара. Голос низкий и сухой, без тепла, но и без злобы. Он не отступает, не уходит и не торопит тебя. Просто стоит — и ждёт, что ты сделаешь дальше. Эхо твоих шагов уже растаяло. В коридоре снова тихо, только дышит вода в трещине, да потрескивает фитиль. Ты стоишь напротив того, кто, кажется, впервые за всё это время не спешит отвернуться.